Гость

Действующие лица:

• Борис Семёнович Хохолков, профессор, 60 лет.
• Клара Адамовна Чарская, его домоправительница, 56 лет.
• Камо Гамлетович Ардосанидзе, ассистент кафедры, 35 лет.
• Котя, Вася – маляры, молодые люди, лет около 27.
• Гость.
• Сотрудник.

Действие происходит в квартире профессора Хохолкова

Сцена изображает большую комнату в профессорской квартире. Странная смесь уюта и разгрома. Красивая старинная мебель загромождена картонками, коробками, связками книг. У стен, завешанных огромными, большими, средними и маленькими картинами, стоят свёрнутые рулонами ковры. Из комнаты выходит несколько дверей – в прихожую, в кухню и в две другие комнаты: правую и левую. У левой двери стремянка, на ней огромная чёрная бутылка из-под вина. В правом углу, у стены, маленький кабинетный рояль, совершенно скрытый под стульями, коробками, бумагами.

Постепенно становится ясно, что в квартире ремонт. Комната пуста. Вдруг начинает пронзительно звонить телефон. Никто на него не реагирует, но он продолжает звонить, звонить, звонить, звонить и звонить. Наконец, из правой двери появляется Борис Семёнович. Он в пижамных брюках и полосатом халате; голова обмотана полотенцем, которое он придерживает одной рукой, стараясь при этом не трясти головой. Во время разговора периодически постанывает; чувствуется, что ему тяжело.

Борис Семёнович: Клара Адамовна! Клара Адамовна! О Господи, ну за что? (оглядывается по сторонам, телефон надрывается). Где же этот проклятый телефон? (телефон звонит не переставая).

Борис Семёнович словно слепой, медленно топчется по комнате в поисках телефона, обходит кругом диван, одновременно стараясь не тряхнуть головой. Телефон звонит.

Борис Семёнович: Ну вот он, наконец, проклятый! Интересно, кто додумался засунуть его под кресло? (снимает трубку) Алло! Профессор Хохолков у телефона! Что? Кого? Какую Люду? Молодой человек, куда вы звоните? Нет, не знаю! (бросает трубку и падает в кресло, поставив телефон рядом на пол). О Господи, ну за что?

Слышится скрежет замка, из прихожей появляется Клара Адамовна. Смесь старой девы и комсомолки времён первых пятилеток. Периодически обесцвечивает волосы перекисью, наивно полагая, что следит за собой. Одетая по моде суровых 50-х годов. В руках хозяйственная сумка, из которой свешиваются плети зелёного лука.

Борис Семёнович: Клара Адамовна, ну наконец-то! Где же Вы были?

Клара Адамовна молча и холодно глядит на профессора так, что он теряется и откидывается на спинку кресла, закрыв глаза.

Клара Адамовна: Я была на рынке, и Вам это прекрасно известно! А вот где были Вы, со вчерашнего вечера и до четырёх часов ночи?

Борис Семёнович: О, Господи! Ну вы же знаете, сегодня на кафедре выходной, поэтому мы всё перенесли на вчерашний день… Мы немного посидели в институте, затем пошли в ресторан…

Клара Адамовна (презрительно): Ну, естественно!

Борис Семенович: Да, естественно! Не могу же я пригласить людей в дом, когда здесь такой ужасный бардак! О Господи! И кому пришла в голову идиотская идея затеять этот ремонт!

Клара Адамовна (холодно): Это была Ваша идея.

Борис Семенович: Хорошо, пусть моя. От этого она не становится менее идиотской. О Боже, я сейчас умру, как болит голова!

Клара Адамовна выходит в кухню и тут же возвращается со стаканом в руке.

Клара Адамовна: Выпейте это.

Борис Семёнович: Что это?

Клара Адамовна: Аспирин. Так. Теперь это.

Борис Семёнович: А это что за гадость?

Клара Адамовна: Это не гадость, Это прекрасный огуречный рассол. Пейте!

Борис Семёнович морщась пьёт.

Борис Семёнович: Боже, до чего я докатился!

Клара Адамовна: Сегодня вы пожинаете плоды своих вчерашних развлечений!

Величественным жестом указывает на чёрную бутылку, стоящую на стремянке. Профессор медленно поднимается из кресла и, подойдя ближе, берёт бутылку в руки и начинает разглядывать.

Борис Семёнович (читает): «Белое крепкое»… Не может быть! Я это пил?

Клара Адамовна (сухо): Во всяком случае, когда в четверть пятого Вы явились домой, она торчала из кармана Вашего пальто и Вы ни за что не желали с ней расставаться…

Борис Семёнович (глядит сквозь бутылку на свет): Ну почему же белое… Тут ведь сплошная чернота…

Клара Адамовна: Вот уж не знаю…

Борис Семёнович: Нет, это невозможно…

Клара Адамовна: И тем не менее!

Борис Семёнович: Клара Адамовна, что за тон? Вы же прекрасно знаете, что я не пью, ну совершенно! Изредка бокал шампанского, может быть рюмка коньяку… по праздникам… но это… (снова разглядывает бутылку).

Клара Адамовна: Седина в бороду, бес в ребро!

Борис Семёнович: Ах, оставьте! (устало опускается в кресло) Кажется отпускает понемногу…Но как всё это могло произойти? Я ведь прекрасно помню всё… почти… Клара Адамовна, присядьте ради Бога, не могу сидеть в присутствии женщины…

Клара Адамовна, сохраняя неприступный вид, садится на диван.

Борис Семёнович: Так... всё началось в институте… было что-то даже вроде собрания, хотя я строго-настрого запретил это делать… потом посидели у меня в кабинете… у нас новый ассистент… из Грузии… Камо Гамлетович Ардосанидзе… кандидат наук… светлая голова… пили коньяк… маленький такой бочонок… Затем я пригласил всех в ресторан… Не понимаю, что в этом плохого!

Клара Адамовна: Борис Семёнович, Вы же прекрасно знаете, что Вам нельзя. У вас же печень, у вас диета!

Борис Семёнович: Голубушка, Клара Адамовна, я прекрасно всё знаю… но что делать, если дома полнейший разгром, ужасный… Господи, хотел сделать ремонт к сроку и вот уже больше месяца живём как после землетрясения… Помните Ашхабад в 1949 году?

Клара Адамовна: Помню, помню. Что же было дальше?

Борис Семёнович: Мы пошли в ресторан… в Прагу.. нет, в «Арагви»… в «Праге» не было сациви… как же можно без сациви?

Клара Адамовна (с иронией): Уж конечно, нельзя!

Борис Семёнович: Вот и Камо Гамлетович говорил, что нельзя! Потом мы пошли в «Варшаву», там очень хороший кофе по-турецки…

Клара Адамовна: Гамлет Камович сказал?

Борис Семёнович: Камо Гамлетович! Клара Адамовна, не понимаю, чему вы улыбаетесь?

Клара Адамовна: Я не улыбаюсь, мне больно всё это слышать! Но откуда же взялась эта гадость? (указывает на бутылку)

Борис Семёнович (задумчиво): Потом мы пошли в Центральный сквер в чебуречную, есть чебуреки… или нет, в чебуречную мы пошли потом… после пивбара…

Клара Адамовна: Матерь Божья!

Борис Семёнович: И нечего ужасаться. Вы знаете, я там никогда раньше не был, а там вовсе не плохо… уютно, и люди интересные…

Клара Адамовна: Да уж конечно!

Борис Семёнович: Нет, безусловно, избави Бог встретить их где-нибудь ещё, но вчера мы с ними прекрасно ладили… даже беседовали о чём-то…

Клара Адамовна: Но ведь все эти заведения рано или поздно закрываются!

Борис Семёнович: Очевидно… очевидно… Потом мы куда-то ездили… на электричке… потом на такси… потом не помню… потом у реки разговаривал с кем-то, даже кажется пел…

Клара Адамовна: Пел!!!

Борис Семёнович: Точно не припомню… кажется пел…

Клара Адамовна: Удивительно, как это Вас не забрали в отрезвитель!

Борис Семёнович (простодушно): Сам не знаю… Два раза хотели забрать… Сперва Камо Гамлетович что-то объяснял… потом уже около дома подошли, посмотрели и дальше пошли… почему-то…

Клара Адамовна: Это просто чудо какое-то! Представляете себе картину: профессор, учёный с мировым именем, завкафедрой! – ночует в отрезвителе! Позор! Вы же студентов воспитываете, как так можно!

Борис Семёнович: Ох, не надо так… мне и без того плохо… Кстати, как же я домой-то попал?

Клара Адамовна: Ума не приложу!

Борис Семёнович: Ведь меня вёл кто-то… кто?

Клара Адамовна: Вот уж не знаю. Кстати, Вам звонили.

Борис Семёнович: Кто?

Клара Адамовна: Представления не имею. Не представились. Очевидно, кто-то из Ваших новых друзей. Голос грубый и неприятный. Спросили Борю.

Борис Семёнович: Кого?!

Клара Адамовна (ядовито): Бо-рю.

Борис Семёнович: Н-да… что-нибудь просили передать?

Клара Адамовна: Сказал, что сейчас не может, придет попозже…

Борис Семёнович: Зачем?!

Клара Адамовна: Вам лучше знать. Очевидно, продолжить вчерашнее веселье.

Борис Семёнович: Господи, да как же… да что же… да как же быть?

Клара Адамовна: Не знаю, не знаю… я его не приглашала…

Встаёт, идёт к двери.

Борис Семёнович: Куда же Вы, Клара Адамовна?

Клара Адамовна: На кухню. Или Вы сегодня не собираетесь завтракать? (смотрит на большие стенные часы) Впрочем, это уже скорее обед.

Выходит из комнаты. Пауза. Резко звонит телефон. Раз, другой, третий. Борис Семёнович с опаской глядит на него, но трубку не берёт. Телефон продолжает звонить. Появляется Клара Адамовна.

Клара Адамовна (указывая на телефон): В чём дело?

Борис Семёнович: Т-с-с! Тихо! Это, наверное он!

Клара Адамовна: Кто «он»?

Борис Семёнович: Гость!

Клара Адамовна: Что за глупости! (решительно подходит к телефону, снимает трубку) Алло! Да! Что! Какую Люду? Нет, такой здесь нет. Нет! Вы Какой номер набираете? Повторяю ещё раз, никакой Люды здесь нет и никогда не было! (бросает трубку) С ума посходили. Вынь да положь ему Люду! Впрочем, (выразительно глядит на бутылку) может здесь и Люда где-нибудь есть?

Борис Семёнович: Клара Адамовна, как Вам не стыдно!

Клара Адамовна поворачивается, чтобы уйти. В это время раздаётся мелодичный дверной звонок. Раз, другой с интервалами, затем подряд, без перерывов.

Борис Семёнович: Не нужно, не открывайте! Ну, я Вас прошу!

Клара Адамовна: Что значит «не открывайте»? Чего Вы боитесь?

Борис Семёнович: Я не боюсь, но…

Клара Адамовна: Так в чём же дело?

Выходит в прихожую, где заливается звонок. Щелкает заиок. Раздаются весёлые, громкие голоса, шум, гам. Появляются маляры, Котя и Вася. Котя маленький, коренастый, Вася длинный и худой. Оба в джинсах и майках с надписями. У Коти «Love me»; у Васи «При пожаре звони 01». Оба весёлые, очевидно навеселе. У Васи в руках сумка с портретом А. Пугачёвой.

Котя: Салют, начальник!

Вася: Физкульт-привет!

Клара Адамовна: Проходите, проходите. Что же это такое?

Котя и Вася картинно оглядываются.

Котя: Где?

Вася: Что?

Клара Адамовна: А то! Скоро час, а вы только пожаловать изволили, работнички! Сколько можно с ремонтом ковыряться, совесть-то у вас есть или нет?

Котя: Есть, мамаша, есть! Совести у нас навалом, поскольку не пользуемся!

Вася: На нас ругаться нельзя, мы пролетарьят службы быта!

Клара Адамовна: Какой вы пролетариат, пьянчуги несчастные! Вот пожалуюсь вашему начальству…

Котя: Это свободно!

Вася: Ваше право!

Котя: Телефон 23-66…

Вася: 538!

Хором: С 10 до 18 кроме субботы и воскресенья! (смеются)

Котя: Да ты не волнуйся, мамаша, всё будет пучком! Фирма веников не вяжет!

Вася: Гвоздёв не делает! Одни шляпки! (Борису Семёновичу) Батя, не горюй! Шесть секунд и всё в ажуре!

Уходят в левую дверь, там сразу же раздаются их громкие голоса, усиленные резонансом пустой комнаты. Доносится песня: «И шила платье белое, и всё было пучком…» Смех, с грохотом что-то падает. Из двери появляется Котя, уже переодетый в испачканную в краске спецовку и штаны. На голове бумажная кепка с длинным козырьком. Проходя мимо Клары Адамовны галантно изгибается, чтобы её не задеть.

Котя: Пардон, мадам! (замечает стоящую у стремянки бутылку) Обратно, пардон! (наклоняется, поднимает бутылку, принюхивается. Кричит в сторону двери) Василий Василич, выдь-ка на минутку!

Вася (появившись в дверях): Ну?

Котя: Глянь, Васёк, чего деется!

Вася: (подходит и тоже нюхает бутылку) У-ух, (его передёргивает) что-то слышится родное!

Котя (укоризненно глядя на Бориса Семёновича): Нача-а-льник! Несолидно!

Вася: Почему же, Константин Сергеевич! Очень даже неплохой керосин… лучшее средство от тараканов, клопов и прочих паразитов… опять же кисти отмачивать можно… полезная вещь!

Борис Семёнович (взрывается, встаёт): Что вы имеете ввиду?! И вообще, занимайтесь своим делом, да, своим делом!

Котя: Вас понял! Вася, взяли!

Забирают стремянку и уходят, прихватив с собой бутылку. Некоторое время в комнате слышен гомон, затем равномерное шарканье по стене.

Борис Семёнович: Нет, это переходит все границы! Какие-то наглые мальчишки… и смеют…

Клара Адамовна: Успокойтесь, ради Бога, уж тут-то их трудно в чём-либо обвинять!

Борис Семёнович: Клара Адамовна!

Не отвечая она поворачивается и уходит на кухню. Борис Семёнович нервно ходит по комнате, затем останавливается.

Борис Семёнович: Господи, да кончатся ли когда-нибудь мои мучения! Во-первых, этот проклятый ремонт! Во-вторых, за последние двадцать лет единственный раз пошёл в ресторан – и вот надо же, извольте видеть! И в третьих, ещё этот гость! Как мне быть, что делать, о чём я с ним буду разговаривать?

Снова резкий телефонный звонок, другой, третий. Профессор испуганно глядит на телефон и на цыпочках выходит в прихожую. Телефон надрывается. Через некоторое время из левой комнаты выходит Котя. В руках у него огурец.

Котя: Заснули они, что ли? Никакой нет возможности спокойно поработать! (кусает огурец и берёт трубку) Слюшаю! Кого надо-ть? Люду? А нет, голубок тут Люды! А кто есть? А я есть. Оля. Нет, ласковый мой, нельзя, у меня муж шибко ревнивый, так что покедова, сладкий!

Кладёт трубку, снова откусывает огурец и скрывается в комнате. Из прихожей осторожно появляется Борис Семёнович.

Борис Семёнович: Ну, в самом деле, чего я боюсь, смешно! Я в конце концов у себя дома, да… в конце концов скажу что-нибудь, объясню…

Звонок в дверь, длинный, уверенный. Борис Семёнович замирает, прислушивается.

Борис Семёнович (в сторону кухни): Клара Адамовна! (тишина) Клара Адамовна!

Появляется Клара Адамовна. На ней фартук, в руках кухонный нож.

Клара Адамовна: Ну, в чём дело?

Борис Семёнович: Будьте так любезны, отворите дверь! Если это… то скажите ему, что я сплю…что я болен, что меня нет… скажите…

Длинный звонок в дверь.

Клара Адамовна: Ох, до чего мне всё это надоело, кто бы только знал!

Решительно уходит в прихожую. Оттуда доносится громкий мужской голос с кавказским акцентом, что-то спрашивает про профессора. Голос Клары Адамовны отвечает, что профессор спит, он болен. В комнате появляется Камо Гамлетович Ардосанидзе, иссиня-чёрный брюнет невысокого роста, но огненного темперамента с громким, рокочущим голосом.

Камо: Борис Семёнович, дорогой, что с Вами?

Борис Семёнович: А, это Вы, Камо!

Камо: Конечно я! Вчера всю ночь Вас искали, по всему городу искали, за городом искали, нигде нет!

Борис Семёнович: Да вот, так уж получилось…

Камо: Ах, как нехорошо получилось! Совсем плохо получилось!

Клара Адамовна (сердито): Молодой человек, я же русским языком Вам сказала, Борис Семёнович спит, он болен!

Камо (простодушно): Зачем спит, уже совсем проснулся, лечить надо! Лечить поедем, машина внизу ждёт, все ждут!

Борис Семёнович (испуганно): Куда поедем?

Камо: В санаторий поедем «Дубровники» называется. Там у меня брат двоюродный работает, в ресторане работает, шеф-повар! От всех болезней лечит!

Борис Семёнович (неуверенно): Я, право, не знаю…

Клара Адамовна (решительно): Никаких санаториев, никаких ресторанов! Борис Семёнович никуда не поедет!

Камо: Но как же…

Клара Адамовна: А вот так! Никуда не поедет и не уговаривайте! И вообще, Борис Семёнович, что это такое! Вы болеете, и всё! У Вас печень, у Вас диета!

Камо: Борис Семёнович?

Борис Семёнович (разводит руками): Вы же видите, Камо…

Клара Адамовна: Всё, всё, до свиданья, до свиданья. (почти выталкивает Камо в коридор)

Камо: Но как же…

Хлопает входная дверь. Клара Адамовна воинственно возвращается в комнату, держа кухонный нож, как меч.

Борис Семёнович (укоризненно): Клара Адамовна! Это уже лишнее… (указывает на нож) Вы так всех моих сотрудников перепугаете… Зачем же так…

Клара Адамовна: Ах, Вам не нравится? Ради Бога, встречайте своих гостей сами, а меня от этого увольте!

Взмахнув ножом, скрывается в кухне. Резко звонит телефон. Борис Семёнович беспомощно оглядывается, сперва на кухонную дверь, затем на левую. Никто не выходит. Он не решительно берёт трубку.

Борис Семёнович: Алло! Слушаю. Кого? Люду? Я уже говорил вам, такой здесь нет! Тогда Олю? Какую Олю? И Оли здесь нет! Что значит «не бреши»? Да как вам не стыдно, да как… (очевидно, на другом конце провода бросили трубку. Борис Семёнович несколько секунд изумлённо смотрит на неё, затем с силой бросает на аппарат) Нет, ну это просто уму непостижимо!

Из прихожей раздаётся звонок в дверь. Борис Семёнович, всё еще под впечатлением телефонного разговора, выходит в коридор. Щёлкает дверной замок. Слышится какое-то непонятное бормотание, затем в комнату медленно входит Борис Семёнович. На нём лица нет; он идёт, стараясь не оглянуться. Следом за профессором входит Гость, человек громадного роста с заросшим щетиной лицом и громадными, неуклюжими руками. Они проходят на середину комнаты и останавливаются. Гость удивлённо, но неторопливо озирается по сторонам. Долгая пауза. Наконец, Борис Семёнович, собравшись с духом, поворачивается к Гостю. Борис Семёнович (стараясь говорить уверенно и вообще, держаться молодцом): Ну, наконец-то пришёл…

Гость (басом): Обещал, вот и пришёл…

Борис Семёнович: Что долго не шёл-то?

Гость: Да всё дела…

Борис Семёнович: А, дела, ну да…

Гость: Да…

Некоторое время молчат, глубоко вздыхая.

Борис Семёнович: Как после вчерашнего, голова не болит?

Гость: Да вроде нет…

Борис Семёнович: А у меня болит… насилу встал…

Гость: Это плохо…

Борис Семёнович: Плохо…

Гость: Так может я пойду?

Борис Семёнович: Что ты, и не думай, только пришёл ведь…

Гость пожимает плечами и продолжает с нарастающим интересом осматривать квартиру, приглядываясь особенно к картинам на стене. Борис Семёнович с опаской следит за ним.

Борис Семёнович: Как погода?

Гость: да вроде ничего…

Борис Семёнович: Дождя-то нет?

Гость: Дождя нет…

Борис Семёнович лихорадочно пытается продолжить разговор.

Борис Семёнович: Чего стоим-то? Может сядем?

Гость: Постою…

Наклонившись, внимательно разглядывает маленький пейзаж на стене, потом, резко обернувшись, отпрянувшего Бориса Семёновича.

Гость: Не могу понять…

В этот момент из комнаты появляются Котя и Вася. Они ещё более навеселе, но стараются держаться прямо. Оба переоделись, но на головах по прежнему бумажные картузы, вымазанные в краске.

Котя: Итак, папаша, имею доложить, на сегодня – всё.

Вася: Святое дело – пятница, банный день.

Котя: В соответствии с трудовым законодательством… (замечает Гостя) О, у нас гости! Вася, кушай кашу, вырастешь как дядя!

Вася (оглядывая гостя со всех сторон с шутливым ужасом): Тут одной кашей не обойдёшься, тут слово надо знать!

Котя: Какое слово?

Вася: Волшебное!

Котя: Умница ты у меня Вася, умница! Ну – сделал дело, гуляй смело! До свиданья, батя, до свиданья, дядя!

Шутовски поклонившись, уходят. Хлопает входная дверь.

Гость (кивает на Котю с Васей): Ваши?

Борис Семёнович (пожимает плечами): Мои.

Гость: Тяжело с молодёжью.

Борис Семёнович: Тяжело…

Некоторое время молчат.

Гость: Странно… а ведь совершенно не похожи…

Борис Семёнович: На кого?

Гость: Друг на друга… да и на Вас. Маленький ещё немного похож, а вот тот, что повыше…

Борис Семёнович: Вот тебе раз! Да почему они на меня-то похожими будут?

Гость: Ну… сыновья всё-таки…

Борис Семёнович: Сыновья?! Господи, да что Вы! Это же маляры, ремонт у нас делают; видите, бедлам какой кругом!

Гость несколько секунд непонимающе глядит на Бориса Семёновича, потом начинает громко и весело хохотать. Борис Семёнович сначала глядит на него, затем вдруг тоже начинает с облегчением смеяться. Они стоят и смеются, глядя друг на друга. Из кухни появляется Клара Адамовна и изумлённо глядит на Гостя и Бориса Семёновича.

Гость (прекращает смех): Простите, ради Бога, просто всё это настолько непохоже на то, что я ожидал увидеть… Борис Семёнович (с интересом, но всё ещё с некоторой опаской глядя на Гостя): А что же Вы ожидали увидеть?

Гость: Вы, очевидно, не помните, как мы вчера с Вами познакомились?

Борис Семёнович (разводит руками): Признаться…

Гость: Что ж, немудрено… Я вчера возвращался домой довольно поздно… я последнее время работаю допоздна… словом, было около трёх часов ночи…

Клара Адамовна подозрительно глядит на Гостя и недоверчиво качает головой.

Гость: … и в центре Театральной площади я Вас встретил…

Борис Семёнович: Боже правый! И что же я там делал?

Гость (усмехнувшись): Пел!...

Борис Семёнович (горько): Пел!...

Гость: Причём, довольно неплохо… Кстати, Вам никогда не говорили, что у вас очень приличный баритон?

Борис Семёнович (рассеянно): Да… около сорока лет назад… Даже предлагали учиться в консерватории…

Гость: И что же вы?

Борис Семёнович: Вначале война, фронт… потом университет, наука… не до того…

Гость: Ну вот, из-за какой-то ерунды потерять возможность заниматься искусством, не понимаю!

Клара Адамовна: Милостивый Государь, не знаю, как Вас там…

Гость: Извините, не представился. Андрей Львович…

Борис Семёнович: Очень приятно!

Клара Адамовна: Не важно! Что это Вы болтаете! Борис Семёнович – учёный с мировым именем, профессор, его труды переведены на все европейские языки, и даже на американский!

Борис Семёнович: Клара Адамовна, ну не надо, что за ерунда! Тем более, что американского языка нет.

Клара Адамовна: Да я прекрасно это знаю, просто я не могу допустить, чтобы…

Гость: Простите, ради Бога, я же не мог всего этого знать… В общем, я позволил себе прервать Ваш концерт и отвести Вас домой… Правда, Вы очень не хотели уходить, но всё же согласились, назвали свой адрес и номер телефона, сказали, что зовут Боря…

Борис Семёнович (закрывает глаза рукой): Боже…

Гость: Вот, собственно и всё… Ну, ещё около Вашего дома нас пытались задержать доблестные блюстители порядка, так что мне пришлось назваться вашим братом и клятвенно обещать «прекратить» и «убрать», для чего я, извините, взял Вас на руки и внёс в подъезд…

Борис Семёнович, не в силах произнести ни слова, только мотает головой.

Гость: Ну а в подъезде вы меня долго благодарили, даже пытались угостить каким-то вином с жутким запахом…

Борис Семёнович вздрагивает.

Гость: А в заключение взяли с меня торжественное обещание обязательно прийти к Вам сегодня… Собственно, поэтому я и здесь… Вы сказали, что у Вас юбилей, это так?

Гость: Что ж, это совсем другое дело… И сколько же, если не секрет?

Борис Семёнович: Какой там секрет! Шестьдесят…

Гость: О, так мы с Вами ровесники.

Оглядывает комнату, замечает рояль в углу.

Гость: Вы разрешите?

Борис Семёнович (удивлённо): Конечно.

Гость подходит к инструменту, быстро освобождает его от хлама, осматривает.

Гость: О, Беккер! Играете?

Борис Семёнович: Да нет, почти нет… так, чуть-чуть, иногда.

Гость садится, открывает крышку и мастерски берёт несколько аккордов.

Борис Семёнович (изумлённо): Вы прекрасный пианист!

Гость (пожимает плечами): Это моя профессия.

Борис Семёнович: Как… так Вы…

Гость: Я пианист симфонического оркестра Большого театра…

Клара Адамовна (неуверенно): Но как же… это… (указывает на колючую бороду)

Гость: Это… (усмехается) Знаете, у нас послезавтра премьера, последние две недели репетируем до двух-трёх часов ночи… А у меня старая, дурацкая примета – до генеральной не бриться… Так что прошу простить – вид у меня, очевидно, как у бандита с большой дороги.

Клара Адамовна (искренне): Точно!

Все трое смеются, потом Гость серьёзнеет, закрывает глаза и начинает играть. Мощно и торжественно звучит Бетховен. Борис Семёнович и Клара Адамовна замерев слушают музыканта. В это время раздаётся звонок в дверь. Никто не шелохнулся. Ещё звонок, затем дверь отворяется, очевидно маляры уходя не захлопнули замок. Появляются Камо и Сотрудник. В руках Камо здоровенная корзина с бутылками, свёртками, пакетами, он обеими руками прижимает её к животу. Сотрудник следует за ним, сгибаясь под тяжестью огромного арбуза и не менее огромного букета ярко-красных гвоздик.

Камо: Дорогой Борис Семёнович! Дорогая Клара Адамовна!

Борис Семёнович (не оборачиваясь, вполголоса): Тише!

Камо умолкает, и подойдя к роялю, останавливается. Рядом с ним Клара Адамовна. Звучит Бетховен.

Камо (тихо): Кто это?

Борис Семёнович (тихо): Нежданный Гость… Как всё это странно… А ведь у нас говорят: «Нежданный гость хуже татарина…»

Камо: У нас по другому говорят: «Нежданный гость – дар Божий.»

Борис Семёнович: Да… да.

Умолкают. Звучит Бетховен.

Занавес.

Начато 28 февраля в 18.30,

окончено 1 марта 1985 год в 03.00