Франсуа Вийон

1

«От жажды умираю над ручьём» …Скрипит перо коряво по бумаге,Уже темно в узилище моём,Храпят в углу убийцы и бродяги.Со склизких сводов капает вода,Глаза слезятся от чадящей плошки,И время утекает без следа,И скоро не останется ни крошки.Из-за решётки визг, мольбы и вой,Там стражники над нищенкой глумятся.Смирись, подруга, с собственной судьбой,Тебе сегодня надо постараться!И жить на этой человечьей свалке –Таков удел мой, яростный и жалкий!

2

Таков удел мой, яростный и жалкий,И сам его я выбрал для себя.На крюк, торчащий из дубовой балки,Гляжу порой, ни капли не скорбя,Поскольку клещи, и топор, и дыбаМеня по свету ищут с давних лет.Давно мы с ними встретиться могли бы,Но выручает старый мой стилет.Он острый, словно бритва, друг мой верный,Он тонкий, словно хищная стрела,И сердца стук, волнующий и мерный,Его влечёт, как горлица орла.И славно мы гуляем с ним вдвоёмУже давно в отечестве моём!

3

Уже давно в отечестве моёмХолодный ветер веет равнодушно,И мы удел свой рано узнаём.Чтоб после ему следовать послушно.Родившись на лохмотьях, в нищете,Объедками питаясь как попало,Мы посвящаем жизнь свою мечте:Хотя бы раз наесться до отвала!И нет для нас ни Бога, ни добра,И нет в душе ни радости, ни страха.Ведь завтра будет так же, как вчера,Судьба нас лупит со всего размаха!А значит, без упорства и смекалкиТаким, как мы, доступны только палки.

4

Таким, как мы, доступны только палки,А также розги, плети и бичи.Но все ж рапиры мы, а не мочалки,А значит – стисни зубы и молчи.Молчи, но всё запоминай прилежно,Всех тех, кто так был рад тебя терзать,Чтобы потом, не торопясь и нежно,Худые глотки их перерезать.Не то чтоб мы жестоки и суровы,Но я прошу запомнить, господа,Что мы прощать обиды не готовы,Ведь нас-то не прощали никогда.Пусть нету ни кола и ни двора,Но мне мила бездушная игра!

5

Но мне мила бездушная игра,Я, словно лицедей, всегда под маской.Сегодня брюква, завтра фуа-гра,Кошмар полночный рядом с детской сказкой.Кошель срезаю – да и был таков,Всегда со мной моё лихое счастье!О, только б мне не сочинять стихов,Избавиться от дьявольской напасти!О, только бы не рифмы в голове,Не эти надоедливые строчки!Они трещат цикадами в траве,Покоя не дают ни днём, ни ночью.Поэзия – данайский дар Минервы.Она, как нож у глаз, щекочет нервы.

6

Она, как нож у глаз, щекочет нервы,Куда-то увлекает за собой.Я знаю, в этом деле я не первый,Поэты всюду носятся гурьбой.Сонеты, мадригалы, песни, оды –Бездушная, пустая трескотня.И эти громогласные уродыВсё время трутся около меня!Выпрашивают мелкие монеты,Вино моё лакают за столом.Ну, надоели! Просто мочи нету!Я не желаю выглядеть ослом!Всю свору прогоняю со двора,И я доволен участью ворá!

7

И я доволен участью ворá,Хоть знаю, ждёт меня топор и плаха,Но мне на дело выходить пора,И я иду, спокойно и без страха.Я не заметен в сумраке ночном,Ведь ночь – моё укрытье и богатство,И все мечтают только об одном –Чтоб никогда со мной не повстречаться.Но встречи невозможно избежать,Когда она назначена судьбою,А от судьбы, увы, не убежать,И скоро мы увидимся с тобою.Ведь ты, дружок, давно уже не первый,Пускай мне вслед шипят чистюли-стервы.

8

Пускай мне вслед шипят чистюли-стервы,И карами небесными грозят,А сами вечно бьются о барьеры,И робко перед Богом лебезят,Живут всю жизнь «прилично» и убого,Минует их и радость, и беда.Ведь, в сущности, им надо так немного –Ничем не выделяться никогда,Прожить весь век без страсти, без желанья,Не поднимая к небесам лица,С тоской влача своё существованьеИ ожидая с трепетом конца…Я не желаю участи такой.Я знаю, Смерть давно идёт за мной!

9

Я знаю, Смерть давно идёт за мной,Как хищный зверь по кровяному следу,И смрадно дышит за моей спиной,И чует неминучую победу.Мы с ней уже встречались много раз,Её оскал я видел в блеске стали,Но всё ж ещё мой факел не угас,Поживой для неё другие стали!Она мне где-то даже как сестра.Мы с нею породнились, я не скрою,Но знаю я, когда придёт пора,Она в мгновенье встанет предо мною.Отыщет и на море, и на суше,Чтоб в ад швырнуть мою больную душу!

10

Чтоб в ад швырнуть мою больную душуПод громкий хохот пляшущих чертей.Мне этот смех во сне терзает ушиВ тупой неотвратимости своей.Тогда вином я ужас заливаю,Я шлюх зову на бешеный развратИ снова стихоплётство затеваю,И смерти нет, и дьявол мне как брат!Я создаю из грязи и отвагиВолшебный мир, и в нем поёт Эол.Перо моё летает по бумагеВольготно и беспечно, как орёл.И крылья вырастают за спиной,Ведь заповеди нету ни одной!

11

Ведь заповеди нету ни одной.Я сам их создаю, когда желаю.То, что хочу, приемлю всей душой,А не хочу – с презреньем отвергаю.Я крал, я богохульствовал и пил,Я убивал налево и направо,А сколько дев невинных погубил,Их наберётся целая орава!Чревоугодник, забияка, лжец,Я превзошёл Калигулу в пороках,И от гордыни лютой наконецВсё это описал в бесстыжих строках!И нету клятвы, что вложил вам в уши,Которой я б со смехом не нарушил!

12

Которой я б со смехом не нарушил,Не испоганил грязью чистоты.Я жизнь свою безжалостно разрушил,Предав беспечно юности мечты.Когда я в кости за столом играю,Мне в этот час не жалко ничего,Но иногда я детство вспоминаю,Там было много всякого всего…Я помню вечно запертые двери,Я в них стучался, плакал и кричал…И постепенно превратился в зверя,Он жадно рвал добычу и урчал.Да, шансы на прощение плохú,И Бог припомнит мне мои грехи.

13

И Бог припомнит мне мои грехи,И ничего, я знаю, не забудет.Они, как среди лилий лопухи,Всё время взоры оскорбляют людям.А люди очень любят осуждать,А уж тем боле – осуждать за дело,И в путь меня последний провожатьОни придут и радостно, и смело!И я услышу этот дружный крик:– Смерть негодяю! Славная потеха!И вывалится синий мой язык,Его я всем вам покажу для смеха!И хлынут вниз, порвав души мехи,Обманы, преступленья и стихи…

14

Обманы, преступленья и стихи,Хрустальные рассветы над Луарой,Вонючие, как падаль, кабаки,Монахиня с испанскою гитарой,Помятое грошовое кольцо,Что я украл впервые у старушки,И мамы позабытое лицо,И пенное шампанское из кружки…И, табурет кривой пинком свалив,Нисколько не жалею я, поверьте,Рвану я шею из тугой петлиИ крикну на пороге жалкой смерти,Ликующий в ничтожестве своём:«От жажды умираю над ручьём…»