Записки антиквара

Мне кажется, что это назрело. И не то чтобы тема чересчур актуальна, и не то чтобы спрос превышал предложение, просто – пора. Пора приподнять завесу над одним из самых привлекательных, загадочных и бесполезных видов человеческих увлечений – увлечением старыми, практически бесполезными, но такими привлекательными предметами...

Уильям Моррис, великий дизайнер и мыслитель XIX века, однажды написал: «Не имейте в своем доме ничего, кроме того, что считается полезным и называется красивым». Большинство антикварных вещей, по крайней мере, в то время, когда они были созданы, отвечало какому-нибудь одному, а иногда и обоим требованиям, но время неумолимо меняло критерии оценки и восприятие этих вещей.

Страсть к антиквариату существовала повсюду и во все времена. Это одно из проявлений уважения к прошлому, без которого не может быть настоящего, Нас слишком долго приучали ценить только все вновь созданное, утилитарное, блестящее хромом и никелем, сделанное «с использованием передовых технологий», и вследствие этого выросло не одно поколение, с легким сердцем выбрасывающее на помойку старые бабушкины сундуки, покосившиеся столики, потускневшие трюмо, неуклюжие чугунные статуэтки... словом, все то, что сопровождало человека от рождения и до конца его дней и придавало жизни ненужную индивидуальность. Впрочем, в государстве людей-винтиков по другому и быть не могло.

Слава Богу, все меняется. Причем зачастую существующая тенденция превращается в свою противоположность. Неосознанная тяга к духовности, к неповторимости привела к возникновению в обществе стойкого и постоянно растущего интереса к старым вещам, к антиквариату. Но не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Понимание, умение оценивать антиквариат – это особый, индивидуальный путь к сохранению прошлого как в самих предметах, так и в пополнении знаний о них.

Несмотря на то, что Новосибирск очень молодой город, здесь иногда встречаются уникальные вещи, происходят невероятные находки, каждая из которых может составить предмет интереснейшего исследования. Но не будем забегать вперед. Начнем разговор о рынке антиквариата в нашем городе.

Ситуация, если так можно выразиться, парадоксальная. С одной стороны, существуют старые вещи, того или иного качества. С другой стороны, есть люди, зарабатывающие себе на жизнь их продажей. С третьей – имеется (к сожалению, весьма и весьма незначительная) категория любителей, данные предметы приобретающая. Все это есть. А рынка нет. Во всяком случае, цивилизованного рынка, каковой предполагается в городе с почти полутора миллионным населением. А что же есть? Есть место, где собираются коллекционеры и просто любители старины, где продаются и покупаются разнообразные предметы, от откровенной рухляди до подлинных раритетов, есть славная когорта антикваров-одиночек «без образования юридического лица», есть несколько (а точнее, четыре) магазинчика, больше похожих на антикварные лавки... собственно и все. Удивительно, но факт: в большом, современном, богатом городе нет ни одного настоящего антикварного магазина. Это неправильно, с этим нужно что-то делать. А делать можно только одно –воспитывать в людях, в которых подспудно тлеет огонек коллекционера и собирателя и которым (что немаловажно!) это по карману, вкус и интерес к этому увлекательнейшему аспекту мировой культуры. И мне кажется, это вполне реальное дело, особенно если учесть, что цены на антикварные произведения растут быстрее, чем на валюту, драгоценные металлы и т.п. общепризнанные ценности.

Трудно в рамках небольшой заметки рассказать о культурном наследии человечества, накопленном за целые века, да такую цель никто и не ставит. Просто я постараюсь в предельно доступной форме рассказать о наиболее привлекательных видах предметов, могущих составить основу как коллекции, так и любого самого стильного интерьера. Мы поговорим о живописи, графике, иконах и предметах культа, о старом серебре, о скульптуре, фарфоре, антикварном оружии и т.д. Тема увлекательная, разговор будет интересным.

СЛОВО О ДОСКАХ

Довелось мне в силу разных обстоятельств возвращаться этим летом из Симферополя в Москву. Путь мой, естественно, лежал через незыблемые твердыни самостийной украинской таможни, но поскольку в виде исключения я на этот раз ничего недозволенного провозить не собирался, то и волнений в моей душе никаких не возникало. Обернув чемодан блестящей полиэтиленовой пленкой, я опустил его на ленту транспортера и двинулся было дальше, как вдруг громкий крик: «Мужчина, остановитесь!» – в буквальном смысле пригвоздил меня к месту. С тревогой обернувшись, я увидел, что практически вся смена доблестных украинских таможенников сгрудилась у монитора, за которым проплывал мой багаж. «Что это у вас там?» – вперил в экран палец один из них, судя по большому количеству анодированных алюминиевых звездочек на кителе, какой-то начальник. «Где?» – «А там, вот это, что?» – Я склонился к монитору, таможенная братва взволнованно и довольно загудела, словно пчелиный рой, случайно обнаруживший на полянке оброненный кем-то кусок сладкого пирога. Невольно поежившись, я вгляделся повнимательнее. – «А! Так это у меня икона!» – «Так и то ж!» – удовлетворенно кивнул начальник: «Антиквариат! Будем изымать.». «Да нет, не антиквариат, современная икона, из Сергиева Посада, с собой всегда вожу…» – пытался объяснить я, но таможенник был непреклонен. Мне пришлось распотрошить запакованный чемодан и предъявить, пред бдительные очи защитников самостийной культуры сияющий свежей позолотой образ Святого Сергия Радонежского. Взгляды у таможенников потухли и они незаметно расползлись по рабочим местам, а я, собрав свой полурастерзанный чемодан, покинул наконец гостеприимную землю братского славянского государства.

К чему это затянувшееся предисловие? Так уж сложилось, что для огромного большинства людей, с антиквариатом никак не связанных, именно икона олицетворяет его наиболее полным образом. Вот об иконах и поговорим.

Россия – страна православная. И как бы ни старались сознательные большевики и радостно примкнувшие к ним широкие массы рабочего класса и беднейшего крестьянства выбить из людей если не веру, то хотя бы тягу к Богу, так до конца и не удалось. Хотя сделано было немало. Иконы рубили в щепки, сжигали, мостили иконами деревенские дворы и полы коровников, гноили в подвалах и сараях, стреляли в иконы из ружей и пистолетов, выкалывали на ликах глаза… в общем, развлекались, как могли. В лучшем случае (как это ни кощунственно звучит!) иконы продавали за границу, эшелонами вывозили на Запад, приобретая на вырученные деньги станки и мануфактуру. И тем не менее, каким же мощным был этот культурный слой, если до сих пор, несмотря на десятилетия варварского уничтожения и вывоза, рынок антикварных икон существует и если не процветает, то уж во всяком случае не бедствует. Очень часто именно икона становится первой антикварной вещью, появляющейся в доме будущего собирателя и коллекционера.

Несколько слов по этому поводу.

Икона – не картина, хотя и может служить предметом интерьера. Первой и основной ее ценностью является ценность духовная, а потом уж эстетическая. Многие из нас видели по-настоящему старинные доски, почерневшие от многочисленных слоев запекшейся олифы, с частично осыпавшимся красочным слоем, но с такой мощной аурой, что ее ощущаешь прямо-таки всей кожей… Такие иконы должны висеть в соборах, это их место, это их дом. В избах же и в квартирах всегда висели домашние иконы, доски небольшого размера, зачастую именные, избранные святые. Но обязательными образами в православной семье были: Спас (Образ Иисуса Христа) и Богородица (Дева Мария). Также любимейшими на Руси были иконы Николая Угодника, Св. Серафима Саровского, Георгия Победоносца и многие, многие другие… Поэтому, приобретая в дом икону, вы прежде всего должны понять, для чего вы это делаете. Если речь идет только о духовной составляющей, вполне достаточно приобрести современную работу, должным образом освященную и вполне доступную по цене.

Антикварные же иконы, особенно высокого художественного (а вместе с окладом и ювелирного) качества, весьма дороги. Вот мы и подошли к самому щекотливому вопросу – вопросу ценообразования. Твердых, раз и навсегда сложившихся цен на иконы нет. В каждом конкретном случае цена определяется соглашением между продавцом и покупателем с учетом целого ряда факторов: размера иконы, возраста, школы, сохранности, сюжета, наличия или отсутствия оклада и его материала и т.д.

Несколько советов.

Если вы хотите продать икону, долгое время хранившуюся у вас в семье, то – если только жизненные обстоятельства не вынуждают вас к этому самым решительным образом – не делайте этого. Как правило, иконы, сохранившиеся в доме и переходившие из поколения в поколение, особой финансовой ценности не представляют. Обычно это образа работы местных богомазов без академического образования, либо монастырских мастерских. Сохранность у таких икон плохая, соответственно и цена невысокая. А вот такое понятие как семейная, «намоленая», икона как раз к подобным образам и подходит. Пусть висит она в вашем доме в красном углу, и если не вам, то хоть детям и внукам вашим поможет в нашей непростой жизни… Ну, а уж если продажи не избежать, постарайтесь найти порядочного антиквара. Не верьте слухам, такие есть, их большинство.

Если же вы хотите купить икону, прежде всего определитесь, какую и за какую цену. А определившись, начинайте поиски. Дело это небыстрое, но мы ведь знаем, где нужна торопливость, верно? В поисках вам также может помочь доверенный антиквар. Он возьмет свой комиссионный процент, но убережет вас от ошибок и не даст приобрести вещь поддельную или по завышенной цене. Если такого человека у вас нет, можно поискать икону на антикварных прилавках города.

Можно было бы более подробно остановиться на различных видах икон, методах их атрибуции, отличиях в технике написания, иконописных школах и т.п., но это материал для серьезной монографии, а не для небольшой записки. В общем, если после этих строк у вас появилось желание приобрести себе в дом антикварную вещь, и вы решили начать со старинной иконы – я могу только порадоваться за вас и пожелать удачи. Если же нет – что ж, сколько людей, столько интересов. Вот, например, антикварная живопись.

Но это уже совсем другая история.

ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОРТРЕТА

Как я уже говорил раньше, да и сами вы это прекрасно знаете, Новосибирск – город молодой. Не далее как в этом году мы с большой помпой отмечали его 110-летие, (что, как говорят знающие и посему ехидные люди, вовсе не факт, но сейчас не об этом) и в общем-то рассчитывать на сколько-нибудь приличные антикварные находки вроде бы и не приходится, ан нет! Случаются и в наших палестинах весьма и весьма интересные случайности. Вот, к примеру, весьма любопытная история.

Лет этак семь-восемь назад, в легендарные и уже ставшие почти былинными времена первичного накопления капитала, когда бывшие комсомольские работники уверенно становились будущими олигархами, а вся остальная Россия увлеченно продавала и покупала все что только можно, от вагонов меди и алюминия до старой одежды, носящей гордое и непонятное название «second hand», к нам в галерею «Зеленая пирамида» принесли старинную картину.

В то время мы уже несколько лет довольно успешно занимались современным изобразительным искусством и работали в основном с новосибирскими художниками, привольно расположившись в уютном подвальчике в здании Архитектурного института, и ни о каком антиквариате не помышляли, но эта картина… В ней было что-то, что не могло оставить нас равнодушными. Прежде всего – сюжет. Помните «Последний день Помпеи» Карла Брюллова? Вот-вот, и мы тоже помнили. В общем-то, это одна из немногих картин, которые видел (и наверняка запомнил!) любой мало-мальски образованный человек. Так вот, принесенная картина представляла из себя фрагмент этой огромной (в оригинале 456,5 на 651 см!) вещи, а если точнее – левый нижний угол, и изображала мать, прижимающую к себе своих плачущих дочерей, в тщетной надежде защитить их от разбушевавшейся стихии (в свете недавнего перепугавшего всех землетрясения этот сюжет приобрел неожиданную актуальность). Фрагмент был выполнен в натуральную величину и имел размеры 101 на 98 см. Качество картины было просто великолепным: тончайшее лессировочное письмо, идеальное повторение авторской композиции, полное цветовое соответствие оригиналу – все это позволяло с уверенностью утверждать, что перед нами не простая ученическая или ремесленная копия, а нечто совершенно иное. Человек, который принес картину, просил за нее хоть и немалые, но вполне разумные деньги, и самое главное, что они у нас были. Итак, мы приобрели портрет, с помощью знакомого реставратора привели его в порядок, повесили на стену в галерее и стали на него любоваться.

Но основное различие коллекционера и собирателя от алчного торговца состоит в том, что как бы ни нравилась приобретенная вещь, задачей продавца является подыскивание ей нового хозяина и последующее горестное расставание, смягчаемое полученной финансовой выгодой. В данном случае хотелось не продешевить, и мы приняли решение провести полноценную экспертизу картины по месту нахождения оригинала, то есть в Русском Императора Александра III музее в городе Санкт-Петербурге. Преодолев все мыслимые и немыслимые препоны (не забывайте, на дворе стояла середина огневых 90-х!) мы все-таки пробились пред светлые очи зам.директора госпожи Петровой. Неохотно взглянув на принесенную нами картину, она нахмурилась и, подозрительно оглядев нас с ног до головы, спросила: «Где взяли?». Мы задорно ответили: «Собственная!» – и поняли, что лед тронулся.

Исследование продолжалось несколько месяцев, нам неоднократно намекали на то, что неплохо было бы передать картину в дар музею, затем, поскольку намеков мы не понимали, встал вопрос о возможном приобретении полотна, но не сейчас, а года через два, к столетию музея. Ждать так долго мы не могли, и поэтому, получив целую коллекцию подписей и разрешений на вынос нашей собственной картины из недр музея, мы, наконец, получили ее назад. И тут выяснилось, что авторство Брюллова нам не подтвердили! Как следует из Заключения, «…картина написана кем-то из учеников Карла Брюллова, Мокрицким или Железновым…», и хотя, замирая от восторга, ведущий специалист по Брюллову говорила нам о том, что в написании участвовало сразу три художника, и даже показывала нам на полотне места, где видны следы энергичной кисти «Великого Карла», слово к делу не пришьешь, а написать о том, что мастер сам принимал участие в работе над картиной, ей не позволили… Так мы и вернулись в Новосибирск, вроде бы и с успехом, но… человеку всегда хочется большего.

А спустя несколько лет, уже на пороге нового века, мы получили письмо от старого петербургского антиквара, который видел картину во время исследовании ее в Русском музее. Он писал, что во время работы в архиве Императорской Академии художеств совершенно случайно наткнулся на упоминание о том, что Карл Брюллов, совместно со своими учениками, впоследствии также академиками, написал копию с фрагмента «Помпеи» для графини Ю.П.Самойловой, своего многолетнего сердечного друга, которая, кстати, вместе со своими приемными дочерьми и послужила моделью для этого портрета… Наша ли картина имелась в виду или нет, установить невозможно, но так хочется в это верить… Картина предназначалась для петербургского дворца Самойловой и была написана в 30-х годах XIX столетия. Кстати, именно этими годами и датировано найденное нам полотно. Каким же это ветром, через сотни лет, тысячи километров, через войны и революции занесло ветхий от времени, но сияющий нетленной красотою холст с «туманных берегов Невы» на наши заснеженные обские просторы? Я думаю, мы этого никогда не узнаем, да по большому счету это и не важно. Важно что картина, к которой прикасалась (и это несомненно!) рука одного из величайших русских художников, жива, и мы можем наслаждаться ее немеркнущей прелестью.

И вот здесь и сейчас самое время поговорить об антикварной живописи, о старых картинах, холстах, кусках картона, дерева, а зачастую и фанеры… Это целый мир, полный загадок и проблем, который стоит того, чтобы научиться в нем разбираться. Но об этом в следующий раз.

ВКУС И ЦВЕТ

Все мы люди разные. Различия между нами иногда прямо-таки бросаются в глаза – пол, возраст, цвет волос, в конце концов, извиняюсь, национальность… А иногда различия менее заметны – образование, интеллект, чувство юмора… национальность, в конце концов. Великий и могучий русский язык это обстоятельство подметил и отразил в многочисленных пословицах и поговорках: «Кому поп, кому попадья, а кому попова дочка», «Кому нравится арбуз, а кому свиной хрящик», «На вкус и на цвет товарища нет». В антикварном собирательстве та же история. Кто-то собирает неподъемные каслинские чугуняки, кто-то неровно дышит к хрупкому кузнецовскому, гарднеровскому или майссенскому фарфору, кому-то слепит глаза блеск старинных орденов и медалей… А вот мне, например, больше всего нравится старинная живопись. Вот о живописи мы сегодня и поговорим.

Согласно не поддающемуся логическому объяснению решению нашей родной власти, антиквариатом в России считаются произведения искусства, созданные до 1951 года, то есть многие из нас, увы, могут и себя отнести к этой категории… Но сейчас не об этом.

Формальные признаки – это не главное. Согласно общепринятым представлениям, антиквариат – это что-то старинное, сработанное лет сто назад (кстати, в большинстве стран именно такие критерии закреплены юридически); вот и мы будем придерживаться здравого смысла.

Изобразительное искусство подразделяется на два больших раздела – живопись и графика. Если говорить по-простому, то графика – это все, что нарисовано на бумаге, а живопись, соответственно, это то, что нарисовано (хотя правильней говорить «написано») художником на холсте, картоне, дереве и т.д.

Живопись – одна из древнейших форм художественного творчества человека. Еще во времена каменного века в редкие минуты отдыха наш пращур старался запечатлеть на стенах своей пещеры сцены охоты, различных зверей, птиц и т. п. Потом разноцветные росписи украсили стены Вавилона, внутренности египетских пирамид, храмы Эллады и Рима. Древние краски вещь стойкая, некоторые фрески дошли до наших дней, практически не потускнев, они продолжают радовать наш глаз, но предметом коллекционирования не являются. А вот картины в современном понимании появились в Древнем Риме, точнее в пышной Византии. Каждый, кому доводилось видеть чудом сохранившиеся доски с портретами людей, живших за сотни лет до Рождества Христова, навсегда запомнит высочайшее мастерство неизвестных нам художников. Потом на многие-многие сотни лет светская (не церковная) живопись практически исчезла, и изобразительное искусство тех, полускрытых от нас за пеленою времени, годов мы можем изучать по немногим чудом сохранившимся образцам духовной живописи, которые также не являются предметом коллекционирования, если вы не Билл Гейтс.

Средние Века явили миру первые ростки нецерковного искусства, но пышным цветом оно расцвело в эпоху Возрождения. Блеск великих имен: Леонардо да Винчи, Микельанджело, Рафаэль, Сандро Боттичелли, Доменико Гирландайо и многих других – до сих пор освещает путь к успеху современных мастеров кисти и мастихина (это такая специальная лопаточка для размазывания краски по холсту), но произведения титанов прошлого также не являются предметом коллекционирования, если вы не султан Брунея.

В дальнейшем изобразительное искусство, и в частности живопись, развивалось бурно и стремительно, возникали новые школы, в разных странах создавались Академии художеств, шедевр за шедевром создавался плеядами гениальных, талантливых и просто способных художников, и эта могучая волна творческой энергии, от Дюрера и Лукаса Кранаха, Босха и Брейгелей через Рубенса и Рембрандта, через Гейнсборо, Тропинина и импрессионистов докатилась до Малевича, Кандинского и Шагала. (Все вышеперечисленные имена также не являются предметом коллекционирования, если вы не Борис Березовский.)

Так что же, наконец, является предметом коллекционирования? Вот об этом мы сейчас и поговорим.

ОЗЕРО ГОРНЫХ ДУХОВ

Судя по тому, что вы читаете эти строки, вопрос о коллекционировании предметов антиквариата вас в какой-то степени интересует. Ну и флаг вам в руки, переходим к конкретным рекомендациям.

В предыдущем материале речь шла о живописи. Вот о ней-то мы и поговорим более подобно. Живописные работы, как правило, представляют собой картины, выполненные масляными красками на холсте. Их так и называют – «полотна». Но нет правил без исключений. Далеко не сразу художники начали использовать для живописи ткани. Долгое время, сотни и сотни лет картины писались на естественных твердых поверхностях – пластинах из камня, обожженной глины, дерева. На деревянных досках созданы многие известнейшие произведения живописи Средних веков и эпохи Возрождения – картины Босха, Брейгеля, Кранаха, Леонардо да Винчи, Рафаэля и многих, многих других. Но помимо массы достоинств (легкость в изготовлении, гладкость, плотное сцепление с грунтом и т.д), дерево имело и ряд серьезных недостатков – легко растрескивалось, при перемене влажности коробилось, картины, выполненные на больших досках, были весьма тяжелы. Но не это главное. Подлинным бичом живописи, написанной на дереве, стал жук-древоточец. Нашествие этого мерзостного создания как лесной пожар прокатилось по галереям и музеям Европы в конце 18-го века. За неполных двадцать лет было уничтожено около трети произведений ранней живописи. Не помогало ни пропитывание картин всевозможными растворами, ни окуривание различными газами, ни кропление святой водой… Жук продолжал с тупым равнодушием пожирать шедевры, и слопал бы все, если бы не разработанная реставраторами уникальная технология переноса живописного слоя с погибающей доски на спасительный холст… Таким вот образом была сохранена для нас основная масса произведений тех лет. Помимо дерева, в Италии и Германии 15-17 веков довольно широко использовались в качестве основы для живописи полированные медные пластины и листы стекла. Последние, в силу хрупкости материала, почти не сохранились. Следовательно, если картина, попавшая в ваши руки, написана на дереве или на металлической (медной или бронзовой) пластине, это является косвенным аргументом в пользу ее весьма почтенного возраста.

Итак, холст. Широко используемый живописцами с 16 века, к современному периоду он занял практически монопольное положение в качестве основы для живописи. Старинный холст, который ткали на ручных станках, имеет мелкое плетение, превращаясь от возраста почти в паутинку, что требует весьма бережного к нему отношения. Поэтому среди реставраторов распространен способ укрепления ветхого холста путем так называемого «дублирования». Старый холст осторожно наклеивается на новый специальным клеем и затем натягивается на старый подрамник. Операция эта очень сложная и деликатная и должна проводиться только специалистом. Вообще, лучше самостоятельно ничего с антикварной картиной не делать, во избежание печальных и зачастую непоправимых последствий… Был у меня один знакомый, который решил освежить потускневший лак доставшегося ему от прадеда старинного портрета с помощью растворителя на основе ацетона… Руки бы поотрывал…

Старый холст обычно темного, иногда даже черного, цвета от въевшейся за многие годы пыли. Сделать с этим ничего нельзя, да и не стоит, на потребительские качества картины пыль на обороте холста не влияет.

Подрамник. Это такая деревянная основа, на которую натянут холст. Старинные подрамники обычно такие ладненькие, аккуратно сработанные, со специальными клинышками в углах. Клинышки предназначены для равномерного натягивания холста, впрочем, они-то и теряются в самую первую очередь…

Рама. Как правило, по-настоящему старинных рам сохраняется мало. В нашей стране войн и революций слишком много золоченых резных деревяшек сгорело в печках, согревая иззябшие тела людей, души которых согревала сберегаемая из последних сил живопись… Жаль, конечно, старых рам, но ничего страшного нет – современные багетные мастерские изготовят для вас любой каприз за ваши деньги…

Собственно живопись. Это, как вы понимаете, в любой картине самое главное. Антикварная живопись обычно потемневшая от въевшейся пыли (за исключением тех случаев, когда она была защищена стеклом) и покрыта мелкими, пересекающимися трещинками – «кракелюрами». Это, с одной стороны, свидетельство возраста, с другой – наиболее часто подделываемый признак… Чаще кракелюр подделывается только подпись.

Подпись. Свидетельство авторства конкретного художника. Как правило, ставится в еще не засохшей краске (так называемая подпись «в тесте» ) или процарапывается по готовому. Впрочем, иногда художники подписывали свои работы значительно позднее их создания, а иногда и не подписывали их вовсе. Что хотели, то и делали…

В общем, подпись – это очень желательно, но не обязательно. Вот, например, очень любопытная история.

Лет шесть-семь назад один наш знакомый антиквар путешествовал по Горному Алтаю. Человек он был весьма крупный, в прошлом мастер спорта по вольной борьбе в тяжелом весе, но душу имел нежную и тонкую. Его так потрясли окружающие красоты, что он попросил местного егеря, в избушке которого жил, найти ему какой-нибудь бумаги, порисовать эскизы. Егерь долго размышлял, а потом почесал кудлатую голову и спросил: «А холст подойдет?» – «Подойдет…», растерянно ответил антиквар, и егерь выволок из-за печки большой, небрежно свернутый и заскорузлый от грязи холст. Когда его развернули, перед глазами зрителей открылись заснеженные пики и льдисто сверкнуло горное озеро…

Так у нас в галерее появилась прекрасная картина «Озеро горных духов».

В 1869 году в алтайском селении Алале родился туземный мальчик Чорос Гуркин. Был крещен православными миссионерами, проявил талант к рисованию, учился в иконописной школе, а в 1897 едет в Императорскую Академию Художеств и поступает вольнослушателем по классу И.И.Шишкина. Гуркин упорно работает и тесно сближается с Шишкиным, который особо отметил талант ученика. В Петербурге и позднее на Алтае Чорос-Гуркин создает монументальные полотна, одним из которых является «Озеро горных духов (Дены-Дерь)». Было создано несколько авторских вариантов картины, один из которых находится в Русском музее, другой в Горно-Алтайском музее, третий в Третьяковской галерее… Откуда же взялся за печкой на лесном кордоне этот большой (140х170 см) холст?

А кто его знает, откуда… В славном 1938 году 69-летнего художника арестовали по обвинению в национализме (призывал отделить Алтай от Советского Союза, во как!) и как страшного врага народа почти сразу же расстреляли… А картины, от греха подальше, поубирали. В столицах – в запасники музеев, а в провинции – на помойку. С мясом вырвали из рам (следы порывов видны до сих пор) и выбросили. Слава Богу, подобрал какой-то хозяйственный мужичок добрый кусок холста и спрятал за печку, авось пригодится. Так и спаслась картина. А подпись не сохранилась, утратилась подпись. Ну и ладно, не это главное, верно? А главное, что несмотря ни на что, живут рядом с нами произведения живописи, ими можно любоваться в музеях, а можно приобрести, повесить дома на стенку и постепенно, шаг за шагом создавать пусть скромную, но собственную коллекцию, которая станет для вас самой лучшей на свете!

РУДНИКИ МОИ СЕРЕБРЯНЫЕ …

Как бы скромно человек ни жил, как бы далек он ни был от антиквариата, все же как минимум одна старинная, или хотя бы старая вещь у него в доме почти наверняка отыщется. Эта вещь – серебряная ложечка.

На Руси всегда любили серебро. Золотом, впрочем, тоже не брезговали, но золото – это что-то далекое, почти недостижимое, а вот серебро… Оно и блестит, и по деньгам доступно, и пользу приносит – воду обеззараживает, так что пить-есть с серебра во все времена считалось особым шиком.

Щеголяли в серебре и древнерусские модницы. На раскопках в Великом Новгороде археологи нашли серьги приблизительно Х-ХI века, я их в музее видел. Обалдеть! На каждой сережке (правда, они большие, со спичечный коробок, но все же) мастер ухитрился припаять по нескольку сотен(!) маленьких серебряных шариков (они называются «зернь») Красота неописуемая, а они еще при ходьбе колыхались и сверкали… Умели же люди работать, не то что наши ювелиры косорукие…

Сверкали серебром и позолотой православные храмы – оклады почитаемых икон, потиры, лампады.. Церковную утварь, если была такая возможность, старались делать из серебра. А какой великолепной перегородчатой эмалью украшали старые мастера серебряные кубки, чарки, бокалы! Да что там чарки, ведерные самовары делались из серебра с эмалями и позолотой! Лично держал в руках, и продавал, и (было дело!) нажился.

Ложки, вилки, ножи, подстаканники, рюмки, портсигары, часы – все это хоть и стоило недешево, но все-таки было доступно достаточно широкому кругу наших предков. Да! Деньги-то тоже были значительной частью из серебра. В общем, серебро в дореволюционной России было, несмотря на «невероятное и ужасающее обнищание пролетариата и беднейшего крестьянства… В.И.Ленин, ПСС, т.11, с.226».

Было серебро, было. И было его много, потому что, несмотря на прокатившиеся по нашей многострадальной земле войны и революции, его осталось достаточно, чтобы можно было заниматься его собиранием.

Итак, русское серебро как предмет коллекционирования. Почему именно русское? Потому, что изучать и беречь нужно, прежде всего, историю своей страны. Впрочем, это мое личное мнение, тем более что в состав Российской Империи входили и Польша, и Финляндия, и Прибалтика, и Украина, «и протчая, и протчая, и протчая…». В общем, есть из чего выбирать.

Каждый из вас, кому доводилось держать в руках настоящую, старинную серебряную вещь, безусловно, помнит ее особую, шелковистую гладкость, благородный тускловатый цвет и даже какой-то особый запах… Грешен, люблю серебро. Как подумаешь о том, сколько рук держало эти изящные вещи, какие вина пились из чеканных стаканчиков, каким забытым табаком пахли папиросы в элегантных портсигарах… Дух захватывает. Но – хватит лирики.

Какое серебро собирать? Да любое. Все зависит от вашего желания и финансовых возможностей. Другое дело, что иметь в доме кучу разнокалиберных, хоть и старинных, ложек-вилок не есть коллекционирование, хотя кушать ими приятно и полезно. Другое дело – собирать серебряную пластику (это разнообразные статуэтки, фигурные ковши, блюда и т.п). Очень интересно. Очень круто. И очень дорого. Россия всегда славилась серебряных дел мастерами. Лучшие из них получали почетнейшее звание «Поставщик Двора Его Императорского Величества» и потомственное дворянство. Умели цари-кровососы ценить талант и умелость. Овчинников, Хлебников, Сазиков, Маршак, братья Грачевы… Длинный список получится, если начать перечислять только самых лучших из лучших. Кстати, вы обратили внимание, что я не назвал Карла Фаберже? О нем разговор особый.

Ну да ладно, не будем замахиваться на слишком многое. Вот, например, портсигары. Тоненькие, дамские, под декадентские пахитоски; солидные купеческие, с накладными богатырями на толстозадых конях; воровские, с пиковыми тузами, чертями, бутылками и неизменным перевернутым православным крестом; офицерские, с картами боевых операций; дворянские сигарные коробки… Все это в большей или меньшей степени встречается на антикварном рынке по достаточно несвирепой цене.

Не нравятся портсигары – можно собирать часы. «Мозер», «Ланжин», «Крейсман», и, разумеется, король русских хронометров – «Павел Буре»! Кстати, многие старинные часы до сих пор идут, и идут весьма точно!

Не нравятся часы – есть подстаканники, чарки… запонки, в конце концов! Любой каприз за ваши деньги.

Помнить нужно одно: серебро – это все-таки драгоценный металл. И еще совсем недавно собирание серебряных изделий было запрещено законом. Это, слава Богу, в прошлом, но тем не менее о своей коллекции направо и налево распространяться не советую. Береженого Бог бережет…

Единственное, что я бы от души никому не посоветовал, так это коллекционировать серебряные предметы церковной утвари, хотя среди них попадаются подлинные произведения искусства, и на рынке антиквариата эти вещи попадаются, и стоят не слишком дорого… Но не нужно этого делать. Тут, по-моему, и объяснять особо ничего не надо.

Качество серебра подтверждается пробой – специальным клеймом, которое наносили в так называемых пробирных палатках. Помните знаменитого Козьму Пруткова? Так вот он, помимо всего прочего, занимался еще и этим, а значит, был весьма уважаемым человеком. Дореволюционное серебро, как правило, было 84 пробы (а сейчас 875 или 925), но встречались изделия и 80, и 82, и 90… даже 64 – правда, очень редко. Около цифры пробы обычно стоит клеймо города, где она ставилась: Москва – Георгий Победоносец, Петербург – скрещенные якоря и т.д. На художественных вещах ставилось еще и личное клеймо мастера-ювелира. Подробнее об этом можно прочитать в специальной литературе.

Бывают вещи и без пробы. Тут либо серебро некачественное, либо изделие кустарное, либо утратилась проба, и такое бывает. Вот, помню, ходило лет пять-шесть назад среди антикваров здоровенное блюдо. Даже не блюдо, а целый таз. Не то умывальный, не то для варки варенья. Проб и клейм на нем никаких не было, да и быть не могло, весу в этом тазе было килограмм шесть, не меньше – типичное «польское серебро», сейчас его называют мельхиор. Так и переходило блюдо из рук в руки, пока один дотошный антиквар не присмотрелся к нему как следует, и не проверил специальным реактивом… Оказалось в нем 7689 граммов чистого серебра… А потом и клейма обнаружились, маленькие такие, и ювелира установили… Оказался знаменитый швед, на Короля Карла ХVI работал, и таз этот тоже шведским оказался, восемнадцатый век. Бывает. В нашем деле все бывает. Хотя и достаточно редко.

Итак, если кто-нибудь из читателей проникнется моими словами и возьмется за коллекционирование старинного русского серебра – честное слово, не пожалеет. Я еще не рассказал о серебре с эмалями, о серебре с хрусталем, да и о серебряных статуэтках упомянул вскользь… Что ж, «никто не обнимет необъятного», как говорил мудрый Козьма Прутков, «директор пробирной палатки», человек, имевший самое непосредственное отношение к серебру – предмету нашего сегодняшнего разговора…

Очень важное замечание. Старинное серебро, если только это не столовые приборы, ни в коем случае нельзя чистить современными чистящими средствами. Это верх идиотизма!

ХРУПКАЯ ВЕЧНОСТЬ

Есть вещи, которые по самой своей природе предназначены передаваться из поколения в поколение. Это фарфоровые статуэтки, расписные тарелки, вазы, чашки, чайники и прочие хрупкие, но такие неистребимые вещицы. Армия коллекционеров и собирателей старинного фарфора едва ли не самая многочисленная среди любителей антиквариата, и немудрено – настоящий фарфор чрезвычайно интересен, и в то же время, в силу тиражности, вполне доступен.

Сотни лет неисчислимые поколения детей и женщин с упорством, достойным лучшего применения, превращают яркие, полезные предметы в не менее яркие, но бесполезные черепки. Впрочем, и мужчины от них не отстают: выражение «Слон в посудной лавке» – это про нас…

Но, тем не менее, несмотря на все усилия человечества, фарфор живет рядом с нами, им можно любоваться, им можно пользоваться, и его можно собирать.

Изобретен фарфор был в Китае, много веков назад, и долго был там доступен только членам императорской семьи и самым близким приближенным. Потом секрет производства похитили европейские купцы, и с 16 века в Италии и некоторых немецких княжествах началось производство так называемого «мягкого» фарфора – без каолина (классический фарфор изготавливается из пластичной огнеупорной глины, каолина, полевого шпата и кварца). В начале 18 века твердый фарфор был заново открыт И. Бетгером и Э. Чирнгаузеном в Саксонии, где вскоре началось производство майсенского фарфора. В 1756 году начала выпуск продукции мануфактура в г. Севре, близ Парижа, и расписной, блестящий фарфор начал свое победоносное шествие по миру.

Впрочем, нас это волнует постольку-поскольку, так как мы договорились коллекционировать собственную старину, в данном случае старинный русский фарфор.

А был ли он? Еще как был! Опыты по получению фарфоровой массы широко проводил еще наш великий ученый М.В.Ломоносов, но окончательный ее состав разработал в 1747 году Д.И.Виноградов, силами которого было начато производство на Императорском фарфоровом заводе (ныне завод им. Ломоносова). Помимо Императорского, в России создаются и частные фарфоровые заведения: Волкова в Севске (1763), Гарднера в Вербилках (1766), Бахметьева, Фишера, Гаттенберга и др. Заводов было немало, но лишь один из них – завод Гарднера – оставил потомкам значительные свидетельства своей деятельности в виде многочисленных предметов его продукции. В этой связи представляют интерес записки Андрея Болотова, составленные по его дневникам 1770 года. Говоря о развитии промышленности в городе Дмитрове, он замечает: «А из заводов в особливости славился заведенный за три года до того, …фарфоровый аглинским купцом Гарднером, который после сделался так знаменит, что делаемая на оном посуда в доброте малым чем уступала саксонской и во всей России вошла в употребление».

Гарднер по заказу Екатерины II начиная с 1777 года выпустил три парадных, так называемых орденских, сервиза, в честь одноименных воинских орденов: «Св.Георгия Победоносца», «Александра Невского», «Андрея Первозванного», а позже и «Владимира Святого». Они предназначались для угощений в торжественные дни ежегодных празднеств, посвященных кавалерам указанных орденов. Сервизы эти представляют собою подлинные шедевры прикладного искусства, хранятся в музеях и предметом коллекционирования, как вы сами понимаете, не являются. Помимо таких уникальных работ, завод Гарднера выпускал также широкий ассортимент изделий – много столовых и чайных сервизов, ваз, конфетниц, сухарниц, кувшинов. Но наиболее интересными для коллекционирования являются выпускавшиеся Гарднером фарфоровые скульптурки. Мода на них пришла в Россию из Саксонии, вместе с фигурками, произведенными на майссенской и других мануфактурах, и вызвала необходимость производства таковых и на русских частных заводах. Фарфоровые фигурки, выполненные российскими мастерами, отличаются от западноевропейских. В них нет слащавой жеманности, нарочитости поз, они близки по своему художественному своеобразию к персонажам народного лубка, керамической пластики Гжели, хотя и подвергшейся значительной корректировке.

Тема Отечественной войны 1812 принесла в фарфор образы ее героев и злую сатиру на иноземцев-завоевателей. Особенно распространенными были изображения (на подарочных чашках) фельдмаршала Кутузова, Багратиона, атамана Платова, Дениса Давыдова и других. Широко известны фигурки русских солдат и офицеров в парадных мундирах, с тщательно воспроизведенными знаками различия.

О русском фарфоре можно было бы рассказывать очень долго, тем более что в 19 веке эта отрасль промышленности пережила подлинный взлет. Заводы возникали, как грибы после дождя, и имена Попова, Кузнецова, Насонова, Храпунова и других многое говорят знатокам и любителям хрупкой красоты. Но начинающему коллекционеру нужно запомнить одну очень важную вещь – остерегайтесь подделок! Подделки под старинный фарфор – это целая индустрия, крепчающая год от года. В общем-то фарфор известных марок подделывали всегда, но именно сейчас, с появлением новых, современных технологий, помноженных на усилившийся спрос и возросшие цены, подделка стала приближаться по качеству к оригиналу, а зачастую и превосходить его. Казалось бы, если не видно различий, то какая разница? Вы знаете, разница есть. Душа, которую вкладывал мастер в изготовленную им двести-триста лет назад вещь, придает прохладной, блестящей поверхности фарфора какую-то почти живую теплоту… Проверьте сами и убедитесь.

Так что, если вам нравится хрупкая вечность фарфора – начинайте его собирать. Пусть сперва это будет несколько скромных, не очень редких предметов не слишком хорошей сохранности, ничего нет в этом плохого. Лиха беда начало. Собирать ведь коллекцию можно по– разному. Знаете, у кого самая лучшая в России и одна из лучших в мире коллекций мейсенского фарфора? У олигарха Потанина. Решил как-то раз олигарх Потанин собирать мейсенский фарфор. Типа коллекционером решил заделаться. Послал своих придворных антикваров поискать, чего хорошего есть в продаже. Оказалось, что есть, но мало, долго собирать придется. А уважающий себя олигарх не любит, когда долго. В общем, подняв цену в пять (!) раз, он купил сразу несколько известнейших коллекций. Теперь он с полным основанием может считать себя крупным коллекционером и типа знатоком старинного фарфора…

ЧУГУННАЯ СКАЗКА

Этот рассказ я хочу начать с одной не очень веселой, но любопытной истории, причем расскажу ее с разрешения главного потерпевшего персонажа.

Как-то раз, уже достаточно давно, возвращался домой один из крупнейших в нашем городе коллекционеров антиквариата, владелец едва ли не крупнейшей в России частной коллекции. Человек он хоть и не очень молодой, но физически крепкий, так как всю свою трудовую жизнь занимался более или менее физическим трудом. Вот входит он в свой родной подъезд, подходит к двери в квартиру, и тут на него, можно сказать среди бела дня, набрасываются двое ублюдков, и бьют человека по голове.

Среди широкой антикварной общественности долгое время ходили упорные слухи, что ударили его чугунной гантелей. Это бы, конечно, отлично легло в контекст нашего последующего повествования – но, увы. Из первых рук (от самого пострадавшего) я достоверно выяснил, что били его не мифической гантелей, а свинцовой дубинкой, обернутой чем-то мягким, очевидно из свойственного даже душегубам рудиментарного человеколюбия…

Итак, открыв дверь в квартиру коллекционера его же ключом, грабители занесли находящегося в бессознательном состоянии хозяина внутрь, связали и приступили к обыску. Искали долго, выпили все имевшееся в доме спиртное, требовали у очнувшегося антиквара золота, монет или, на самый худой конец, икон – и категорически не желали брать окружавшие их со всех сторон великолепные (и весьма дорогостоящие!) образцы прекрасной коллекции. Не добившись ничего, жулики плюнули и не солоно похлебавши покинули квартиру. Хозяин сумел развязать руки и ноги, голова зажила, а коллекция осталась…

Это была коллекция чугунного каслинского литья.

Основан был Каслинский чугунолитейный завод еще в 1747 году, на отрогах Уральских гор, между двух озер – Большие Касли и Иртяш. Выпускал заводик чугун, а после того как в 1751 году перешел во владение горнозаводчиков Демидовых и лучшее по тем временам железо, ласково называемое «Два соболя». Выпускали также и посуду, известную в Европе и Азии. Но подлинная слава Каслей началась после 1809 года, когда по повелению Государя Императора Александра I на Урал были привезены мастера и технологии из Чехии, Словакии и в особенности из Берлинского Королевского завода. Император хотел иметь русскую скульптурную чугунную пластику, и он ее получил. В Касли приезжают выученики Петербургской Академии художеств М.Д.Канаев и Н.Р.Бах, которые своими талантами подняли ремесло литья до уровня искусства.

Тогда же скульптор Канаев создает при заводе художественную школу, где обучает талантливых фабричных ребят рисунку и лепке. Здесь явили миру свой талант многие знаменитые впоследствии формовщики: В.Ф.Торокин, Н.Я.Мочалин, И.О.Широков, К.Д.Тарасов и другие. Для изготовления моделей использовались работы таких известнейших мастеров как П.К Клодт, Н.Либерих, Е.А.Лансере, Н.Р.Бах и П.Ж.Мен.

Казалось бы, ну чего особенного – бери чугун и лей в форму. Ан нет! Чугун не сталь, не медь и не бронза. Отливать его с художественной точностью весьма и весьма непросто. Требуется тщательное изготовление формы, абсолютное соблюдение температурного режима, скрупулезная доводка, шлифовка и прочеканивание изделия для того, что бы в результате добиться той самой шелковистости поверхности металла, которая и отличает лучшие образцы каслинских отливок.

За почти столетнюю историю художественного литья уральские мастера создали несколько сотен разновидностей произведений. Во всяком случае, в прейскурантах-каталогах тех лет насчитывается до 700 изделий. Здесь и портретные бюсты, и жанровые сцены, и фигурки различных животных и птиц, аллегорические скульптуры и персонажи художественной литературы, садово-парковая мебель, печные вьюшки и заслонки, полочки, шкатулки, пепельницы, портсигары, кружевные тарелки, подсвечники, подчасники и т.д., и т.п.

Но наряду с массовой продукцией каслинские умельцы создавали и уникальные экспонаты – например, чугунный павильон-дворец размером 6х6х8 метров, который на Всемирной выставке 1900 года в Париже получил «Гран-при». А скульптура Н.А.Лавренецкого «Россия», украшавшая собой вход в павильон, стала олицетворением национальной гордости.

Долгие годы от россиян скрывали великолепный образец мастерства скульпторов и литейщиков – целую чугунную комнату, изображавшую сцену охоты Императора Александра III на медведя, выполненную в натуральную (!) величину, и только совсем недавно ее открыли для доступа зрителей в Санкт-Петербурге…

После октябрьского переворота искусство чугунного литья, как и многие другие виды народного творчества, постепенно пришла в упадок. Уникальных мастеров заставляли лить детали для тракторов и машин, чугуняки для печек, корпуса гранат… Скульптура почти не выпускалась, а то немногое, что все-таки выходило за ворота завода, год от году становилось все меньше и меньше похожим на чугунные каслинские кружева. Потом, уже в 50х-60х годах, производство вроде бы увеличили, но старых мастеров почти не осталось, новых не научили, вот и гнали план, исчисляемый в тоннах… А красота в тоннах не измеряется.

Так что, если говорить об каслинском чугунном литье как о предмете коллекционирования и собирания, то, прежде всего, речь должна идти об отливках 19 и (с определенной натяжкой) первой половины 20 века. То, что изготавливалось позже, предметом искусства не является, и, боюсь, никогда уже являться не будет. Чего-то не хватает современным изделиям, заполонившим прилавки сувенирных лавок и магазинов подарков. То ли красоты и законченности у изделия, то ли умения и совести у работников…

А собирать каслинское литье надо. Это очень интересное и по-настоящему увлекательное дело. Чугунные скульптуры, композиции и безделушки – вещи подлинно русские, российские, несущие на своих отполированных боках холод пролетевших десятилетий и тепло искусных рук неизвестных нам мастеров. Пока еще старинный чугун встречается, пока еще он относительно недорог, доступен. Подарите себе чугунную сказку!

ЛУЧШИЙ ПОДАРОК

Многие из читающих эти строки помнят сопровождавшие нас с детства наивные, но запавшие в душу слова: «Книга – лучший подарок». Да так зачастую оно и было. Не для всех, разумеется, но для очень многих черный томик Ахматовой издательства «Советский писатель» или синий Пастернак из «Библиотеки поэта» были не просто лучшим, а недостижимым подарком, подарком, о котором можно только мечтать… И, что ни говорите, есть в нынешнем книжном суперизобилии что-то не совсем правильное… Хотя это мое личное мнение, и я не собираюсь никому его навязывать.

Сейчас же речь у нас пойдет о букинистической литературе, о коллекционировании старых и старинных книг и рукописей.

Дело это, хотя и стоит несколько в стороне от общеантикварных вопросов, тем не менее представляет большой интерес и требует отдельного разговора. На Руси собирание книг всегда было делом достойным и уважаемым. Еще дед Ивана Грозного – царь Иван III взял в приданное за византийской принцессой Софьей Палеолог большую библиотеку, и ценил ее поболее, чем другие свои сокровища. Правда, во времена Ивана IV библиотека эта исчезла, и даже следов ее не могут отыскать многочисленные следопыты, ну да это уже совсем другая история…

Много знаменитых собирателей книжных богатств было на Руси. Князь Андрей Курбский, Иоанникий Строганов, боярин А.С.Медведев, Симеон Полоцкий, Андрей Винниус, сподвижник Петра Великого Яков Брюс, завещавший свою научную библиотеку Петербургской Академии наук, Д.М.Голицин, В.Н.Татищев и другие. Книги любовно собирались, бережно хранились, но зачастую гибли в пламени войн и пожаров. Крупнейшее собрание русских книг и рукописей конца 18 века А.И.Мусина-Пушкина, включавшее единственный экземпляр «Слова о полку Игореве», погибло в 1812 году при пожаре захваченной французами Москвы. Тогда же сгорела и замечательная библиотека иностранных книг графа Д.П.Бутурлина, в которой одних только инкунабул (книг, отпечатанных до 1501 года), было около 6 тысяч. Множество книг безвозвратно пропадало, но много и оставалось, обреталось вновь, пополняя библиотечные полки.

Собирал книги А.С.Пушкин, С.А.Соболевский, граф Н.П.Румянцев, собрание которого легло в основу библиотеки Румянцевского музея (ныне Государственная библиотека им. В.И.Ленина, хотя справедливее было бы назвать ее именем основателя), и многие, многие другие деятели культуры и науки прошлого. Двадцатый век внес в славные списки российских библиофилов имена Максима Горького, В.Г.Лидина, Э.Ф.Голлербаха, И.Н.Розанова и др. Книгами Н.П. Смирнова-Сокольского «Рассказы о книгах» и О.Г.Ласунского «Власть книги. Рассказы о книгах и книжниках» зачитывалось не одно поколение советских людей.

На первый взгляд, сегодня ситуация изменилась. Принцип «Любой каприз за ваши деньги», проникший всюду, переполнил полки букинистических магазинов. Спрос зачастую отстает от предложения. Ряды заново переплетенных старых и старинных книг и альбомов сияют в витринах свежей позолотой корешков… И вы знаете, я не вижу в этом ничего плохого. Как, впрочем, и ничего особо хорошего. Это знак времени. Можно. имея желание и достаточно крупную сумму денег, пойти и сходу купить себе целую антикварную библиотеку, поставить ее в застекленный шкаф и начать этим фактом гордиться. А можно, выбрав какое-либо собственное, наиболее близкое к душе направление в этом книжном море, черпать из него по горсточке, добавляя по томику в свое, личное собрание. Бесспорно одно – книги коллекционировать необычайно интересно. Особенно книги на понятных тебе языках, каковым для подавляющего большинства является современный русский, или, в лучшем случае, его дореволюционный вариант. Уже старинный, так называемый древне– или церковнославянский, язык воспринимается почти как древнекитайское наречие какой-нибудь дремучей династии. А зря. Для того чтобы приступить к собиранию старинных книг и рукописей, желательно, хотя бы в общих чертах, иметь представление о письменности, предшествовавшей современной. Это, кстати, поможет датировать книгу, ведь раньше вместо цифр применялись буквы, нужно только знать, какие, и где их искать…

Книга несет в себе наиболее мощный импульс времени. В отличие от другого антиквариата, она еще и способна разговаривать с тобой, вводить тебя в мир давно исчезнувших людей и забытых стихов и прозаических строк. Запах старых книг, шелест их толстых, ломких страниц, надежная твердость переплетов – тот, кто смог это прочувствовать и оценить, навсегда попадает в плен страсти, имя которой – библиофилия.

Несколько советов. На бытовом уровне коллекционирование старых книг вещь экономически мало рентабельная. Если вашей целью является вложение средств с целью последующего получения прибыли – собирайте лучше зеленые картинки с портретами бывших американских президентов. Хорошую книгу очень трудно купить, но еще трудней продать. Хотя, везде есть свои исключения.

Вот, например, любопытная история. Один мой приятель имел похвальную, хотя и несколько шокирующую, привычку приходя в первый раз в новый дом, тут же бросаться к книжным полкам и все внимательнейшим образом просматривать. Хозяева относились к этой его слабости по-разному, но чаще сочувственно. И вот однажды, роясь в стопке запыленных брошюр, он откопал там литературный альманах начала 20-го века, с вклеенными от руки литографиями Бакста, Бенуа, Добужинского и других художников «Мира искусства». Состояние альманаха было на удивление неплохим, и выторговав у старушки-хозяйки раритет за безумные пятьсот рублей, он почти сразу же легко перепродал его залетному москвичу за пятьсот долларов США. Этой выгодной сделкой он долго хвастался перед антикварами, пока добрые люди не показали ему этот альманах в каталоге книжного аукциона «Сотбис», где была указана начальная цена торгов – 25 тысяч английских фунтов стерлингов… После этого он перестал радоваться, начал пить и пил без просыпу полтора месяца, а потом бросил антиквариат и занялся сетевым маркетингом. Но это так, к слову.

Старых книг, на самом деле, очень много. Поэтому, чтобы не утонуть и не потерять ориентацию, выберите для себя, как я уже предлагал, какой-нибудь раздел литературы: можно собирать поэзию, книги по истории, географии, ремеслам, альбомы, собрания сочинений, и т.д., и т.п. Можно собирать (или, как минимум, пытаться) первые издания известных впоследствии произведений, можно… да мало ли, что можно собирать, было бы желание, и, как я уже намекал, средства.

На антикварном рынке довольно много церковной литературы. Почему-то каждый дилетант, которому в руки попадается толстенный, переплетенный в потертую кожу том, напечатанный крупными, малопонятными литерами, искренне убежден, что ему в руки попала многотысячная нажива. Уверяю всех, что это не так. Подобные книги, за редчайшим исключением, имеют только духовную ценность, продать их практически невозможно, да и неприлично. Все эти книги были в свое время украдены из церквей, монастырей и раскольничьих скитов, и предметом коллекционирования являться не должны. Есть возможность и желание – выкупите за небольшие деньги и передайте в надлежащее место, и вам зачтется.

В принципе, даже не зная языка, можно коллекционировать иностранную литературу. На этом рынке, время от времени, встречаются уникальные находки. Ярким примером тому является всплывшая не так давно в нашем городе двухтомная эпопея, описывающая путешествие французского аббата по просторам Сибири 18 века. Бывает. Стоимость подобных уникальных произведений определить довольно трудно, но в любом случае она значительна. Мне, например, известна коллекция, в которой находится более шести десятков книг XVII – начала XVIII века с экслибрисами библиотеки одного из курфюрстов Восточной Пруссии. Дипломатическая переписка, геральдические хроники, куртуазные романы… Большая редкость, огромная ценность, а что толку? Язык немецкий, шрифт готический, непонятный… покупателя найти очень трудно. Вот если бы поменять в Германии на что-нибудь наше, российское, так же как и эти книги, вывезенное во время войны, только не нами, а у нас…

Итак, заканчивая эти сумбурные заметки, подвожу итог.

Коллекционировать антикварные книги интересно, нужно и вполне доступно по цене. А кроме этого, способствуя сохранению, в полном смысле этого слова, культурного наследия, вы сможете продолжить, по мере своих сил, славное дело российских библиофилов.

ОПАСНАЯ СТРАСТЬ

Вот и лето прошло. Отдохнули, кто как смог. Честно потратили честно прикопленные денежки, а то и в долги влезли, но – есть что вспомнить. Вообще, человек так устроен, что он, как правило, на свои удовольствия и прихоти денег не жалеет, и правильно делает – однова живем! А поскольку эти записки как раз и посвящены прихотям и пристрастиям человеческим, самое время поговорить об одной из них, которая вот уже несколько тысяч (без преувеличения!) лет преследует человечество, во всяком случае его мужскую половину, не обращая внимания на стремительный технический прогресс. Да, дорогие читатели, как вы уже догадались, речь пойдет о коллекционировании оружия.

Сразу определимся – тема эта весьма щекотливая, до недавнего времени практически запретная, да и сейчас еще способная причинить невинному и законопослушному собирателю немало неприятностей. Можете мне поверить, я на собственной шкуре испытал достойный лучшего применения энтузиазм работников наших правоохранительных органов. Дело прошлое, но здоровья и нервов это мне стоило изрядных. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Есть даже польза – случившийся со мной казус заставил меня внимательно изучить всю правовую базу коллекционирования, так что я могу дать будущим собирателям несколько важных советов. Опыт, конечно, «сын ошибок трудных», но лезть на рожон не стоит, в этой статье речь пойдет только о коллекционировании антикварного холодного оружия.

Сколько существует человечество – столько существуют войны. Факт это печальный, но для коллекционера обнадеживающий, так как за многие сотни лет оружия должно было накопиться изрядно. Так-то оно так, но нужно учитывать несколько важных обстоятельств. Во-первых, оружие – это металл. Медь, бронза, железо, сталь, изредка золото и серебро. Без надлежащего хранения время превращает металлы (за исключением благородных) в труху, так что по-настоящему старые экземпляры встречаются на рынке крайне редко, цена их запредельная, а эстетическое качество весьма сомнительное. Во-вторых, помимо разрушительного воздействия времени, старое и старинное металлическое оружие в массовом порядке уничтожалось, переплавлялось в более современные образцы, в угоду уже упоминавшемуся мною прогрессу. Ну и в-третьих, коллекционеров холодного оружия всегда было немало, и наиболее интересные образцы быстро находят своих владельцев.

Но, несмотря на все вышеуказанные факторы, при желании можно и сейчас собрать неплохую коллекцию. Разумеется, шансов переплюнуть Королевскую оружейную коллекцию, основанную испанским королем Филиппом II, который собрал ее из оружия своего отца и своего собственного, у вас немного, да и до Лондонской коллекции оружия в Тауэре дотянуться непросто, но – лиха беда начало. Конечно, в стародавние времена сбирать холодное оружие было гораздо проще – у того же самого Филиппа одних только полных рыцарских доспехов вороненой дамасской стали насчитывается более семисот, да конные латы, да мечи, алебарды, шпаги и прочая, и прочая, и прочая… Но ведь перед нами такая задача и не стоит – представьте себе, как будет выглядеть лошадиный доспех в вашей типовой квартире… Обхохочешься. Так что будем скромней, тем более на Руси всегда были собственные традиции оружейного собирательства. И пример этому, как и должно, подавали русские цари и императоры.

Все царствующие особы Дома Романовых в той или иной степени занимались собирательской деятельностью. Общеизвестны увлечения Петра Великого – основателя Кунсткамеры, и Екатерины II, имя которой неразрывно связано с Эрмитажем. Во всех царских собраниях и коллекциях ХVII-ХХ веков особое место отводилось оружию. Уже через несколько лет после восшествия на престол первого государя из династии Романовых в придворной мастерской для него было изготовлено роскошное оружие – два шлема, пять разных доспехов – юшман, бахтерцы, зерцала, булава, сабля, саадаки. Эти предметы, так же, как и подарки, поднесенные царю Михаилу Федоровичу от иностранных государей, составили группу личного царского оружия, основу будущего собрания Московской Оружейной палаты, заключающей в себе уникальные образцы искусства оружейных мастеров России, Европы и Азии. А поскольку Россия практически постоянно воевала, причем довольно успешно, в разного рода трофейном оружии недостатка не было, в чем мы можем убедиться, посетив оружейную коллекцию Государственного Эрмитажа. Если кто не был, настоятельно рекомендую. Таким образом, коллекционируя холодное оружие, каждый собиратель может считать себя продолжателем славных традиций российских венценосных коллекционеров.

Рынок антикварного холодного оружия в настоящее время достаточно специфичен. Прежде всего, это поступающие из бывших среднеазиатских и кавказских республик Советского Союза разного рода кинжалы. Иногда среди них встречаются высокохудожественные образцы, но, как правило, качество и сохранность их весьма средняя. Правда и цена невысока. Широко представлены кавалерийские шашки, которые миллионами выпускались Златоустовским оружейным заводом и состояли на вооружении кавалерии вплоть до конца Великой Отечественной. Шашки эти вагонами шли в переплавку, но и сохранилось их изрядно. Цены самые разные, но вполне доступные. Далее следуют чудом сохранившиеся до наших дней образцы строевого и церемониального оружия царской России. Шпаги, сабли, палаши, артиллерийские тесаки, кортики, морские и придворные шпаги, штыки – все это разнообразное и разнокалиберное железо чрезвычайно интересно для собирания и изучения. Дух захватывает, когда пытаешься представить себе путь, который прошла скромная пехотная сабля, хозяин которой, судя по вензелю, был произведен в офицеры в царствование Государя Императора Александра III. И ведь прошла же, и лежит сейчас перед нами, хищно поблескивая потускневшим, но все еще опасным клинком…

Кстати, сейчас самое время поговорить о технике безопасности. Оружие есть оружие. Как говорится, «раз в год и кочерга стреляет». Это, конечно, в первую очередь относится к огнестрельному оружию, но осторожность необходима. Клинок – не игрушка, и баловства не терпит. Одно из главных правил коллекционера – никогда не затачивать лезвие и не размахивать коллекционным экземпляром, изображая из себя пана Володыевского. Очень глупо и все равно непохоже. Я уже и не говорю о том, чтобы наставлять оружие на людей, хотя идиоты есть везде. При этом, по данным статистики, из всех преступлений, совершаемых с применением холодного оружия, на долю коллекционного антиквариата приходится менее 1%. А на долю кухонных ножей, свободно продающихся в любом хозмаге, более 45. А еще есть топоры и туристские топорики, отвертки, вилки, вязальные спицы, перочинные ножи, самодельные заточки и т.д., и т.п. Но, тем не менее, органы правопорядка гнобят коллекционеров антикварного оружия с упорством, достойным лучшего применения. До недавнего времени все мало-мальски интересные коллекции были на учете в органах МВД и существовали как бы полулегально, до очередной «кампании по борьбе с оргпреступностью и незаконным оборотом оружия», в результате которой коллекция изымалась у владельца, и, в конечном итоге, оказывалась на стенке у какого-нибудь партийного или милицейского начальника. Хочется верить, что времена эти прошли, хотя мне самому довелось испытать все проблемы, связанные с этим видом коллекционирования. Но не будем о грустном. Любое неординарное занятие помимо плюсов имеет и отчетливые минусы, так что нужно определить для себя приоритеты и в дальнейшем руководствоваться ими. И если есть желание и возможности – начинайте коллекционировать, не пожалеете, право слово!

В общем-то, существует и промежуточный вариант. В последние несколько лет в наших магазинах сувениров появилось большое количество имитаций холодного оружия, разнообразных по цене и качеству, как правило, производства Испании. Страна эта имеет огромные, многовековые традиции в изготовлении превосходных клинков, и, соответственно, коллекционных копий. Естественно, торгующие фирмы привозят в Россию самые недорогие и простые изделия, но этим летом мне довелось побывать в Испании, в знаменитом своими оружейниками Толедо, и я вдоволь нагляделся и натрогался как подлинных произведений искусства, так и сувенирного ширпотреба. Могу сказать одно – созданное современными мастерами с соблюдением всех традиционных технологий оружие – это вещь! А массовая продукция для туристов… Ну, если ничего другого не видел и не разбираешься, похоже на настоящее. Вот только, не настоящее. Как говориться, «пиво – почтой, секс по переписке». Души нет. Так, видимость одна. А без души предмет ширпотреба не является предметом коллекционирования, хоть ты тресни. Хоть новый, красивый и блестит ярко. А вот самый обыкновенный зазубренный кортик в исцарапанных ножнах таковым предметом является, ибо живет в нем часть души юного мичмана, получившего его вместе с присягой защищать Отечество, не щадя живота своего.

Так что делайте выбор сами, а если кто-либо поинтересуется разрешением на собираемую вами коллекцию, вы ему вежливо объясните, что антикварное оружие «не является служебным и гражданским оружием, то есть: не предназначено для решения боевых, оперативно-служебных задач и не стоит на вооружении государственных военизированных организаций, а также не предназначено для использования гражданами в целях самообороны, для занятий спортом и охотой. Данный вид оружия относится к категории культурных ценностей и не относится к сфере, регулируемой Федеральным законом «Об оружии». И пусть вам попробуют доказать, что это не так.